Критика и отзывы

О романе "Формула свободы"

Не быть мышью
Анна Жучкова о роман "Формула свободы".

Анна Жучкова о романе "Формула свободы":
Многие захотят остаться в зазеркалье, обретя не свободу, но её иллюзию: в раскрепощении секса, сектантском обмане или ощущении власти над людьми. Лишь главный герой, пришедший из раннего романа «Ганин», способен разбить ложные зеркала и принять своё «я». Чтобы затем опрокинуть его в мир, потеряв всё – и всё таким образом обретя.
Читать обзор полностью

ДВЕ ФОРМУЛЫ СВОБОДЫ. Яна Сафронова о романе: На протяжении всего романа Ганин со своей сдержанной мощной энергией казался гораздо старше и глубже своих сверстников. Настолько, что в его семнадцатилетие порой не верилось, а в диалогах с Кэпом казалось, что это люди одного возраста.
Интеллектуальная и духовная акселератичность Ганина, попытки наслоения на него чужих черт и характеров, доставшийся как будто от автора взгляд со стороны, – всё это делает Ганина персонажем объёмным, возможно даже «перегруженным». Однако Ирине Богатырёвой удалось создать совершенно уникальный образ, не поддающийся типизации. Возможно, именно поэтому герой способен на саморефлексию и постановку жестоких по отношению к себе, но важных для каждого человека вопросов: в чём моя свобода? свободен ли я? исключителен ли, и обязательно ли насильственно культивировать это в себе для того, чтобы быть свободным?
Читать полностью

Последнее лето. Станислав Секретов о романах Ирины Богатыревой «Формула свободы» и Дарьи Бобылевой «Вьюрки».
"Автор показывает школу как мир в миниатюре: есть некоторое количество готовых вести за собой лидеров, некоторое количество безумцев с нестабильной психикой, большинство же — мыши, поджимающие хвост и не решающиеся высказаться в ответственный момент, утешающие себя философскими концепциями: я выбираю не путь борющегося воина, а путь выжидающего мага. Двигаться, ждать, уйти из нашего мира — вариантов масса. Последнее лето для персонажей станет последним в разных смыслах этого слова. Абсолютная свобода бывает возможна. Только единой формулы для ее обретения не существует".

О романе "Жити и нежити"

Сказка о мертвых и живых душах Анна Жучкова о романе "Жити и нежити".
Почему простые мотивы, присущие литературе фэнтези, остаются актуальными и востребованными? Почему притягательны иные миры? Книга Богатыревой позволяет ответить на этот вопрос так: жанр фэнтези помнит об истоках – показывает мир в его первозданной красоте и обращает человека лицом к себе самому. Вот почему в романе Богатырева решает проблему «человековости» – особенно выигрышную в романе с возможностью остранения: ведь главным героям, нежитям, приходится приложить усилия, чтобы познать суть человеческой жизни. Автор сталкивает героиню с необходимостью трагического выбора: Яра должна сыграть роковую роль в судьбе гениального музыканта Ема, которого полюбила всей душой.
Читать полностью

Отзыв читателя на сайте livelib.ru
«Жити и нежити» позиционируется издательством как этническое фэнтези. Но пусть вас не смущает такое определение, здесь не будет истории про попаданца, который побеждает шаблонного тёмного властелина, попутно получая трон и руку принцессы в придачу. Можно сказать, эта книга совсем не похожа на привычное представление о фэнтези. Если герои с кем-то и сражаются, то только со своими внутренними демонами, а приключения не являются солью сюжета и служат только лишь для того, чтобы лучше раскрыть персонажей. Но, безусловно, волшебная составляющая является основой, без которой не возникло бы данного романа. Повествование мне показалось разделённым на несколько условных частей, каждая из которых имеет свою собственную степень осязаемости.
Подробнее на livelib.ru

О романе "Кадын"

"ЛЁГОК ЛИ ВЕТЕР?" Книжная полка Елены Ленковской в журнале "Урал", 2017, 1.
"Огромную ценность роману придаёт тщательная историко-археологическая реконструкция. Серьёзная, глубокая погружённость автора в археологические и мифологические пласты пазырыкской культуры сама по себе не может не вызывать уважения. Однако, по счастью, роман вовсе не оставляет ощущения лишь некоего диковинного этнографического музея. Да, невероятное число подлинных фрагментов той давней реальности вплетено в художественную ткань. Но они использованы мастерски, на все сто — не в качестве декора, а в качестве действенной составляющей сюжета".

Духовность без кавычек. Статья Анатолия Ухандеева в журнале "Новый мире", 2016, №12.
«Кадын» — это книга о власти, о ее обретении и о том, что и зачем с ней делать. Власть — классическая тема литературной сказки и фэнтези, еще со времен короля Конана и Толкиена. Тема, в которой мнимо развлекательное чтиво на самом деле становится серьезным. Власть для Ал-Аштары — это служение.

В ОМУТ ПАМЯТИ. М. Лебедева в журнале "Прочтение".
«Кадын» – прекрасный образец литературы young adult. Неудивительно, что именно этот роман стал лауреатом прошлогоднего «Студенческого Букера». О том, как в книге Ирины Богатыревой смешиваются черты мифа, повестей о гимназистках и аниме жанра сёнэн, рассказывает Мария Лебедева.

Владимир Гуга "Язычество как терапия (О книге Ирины Богатыревой «Луноликой матери девы», АСТ)".
"Устами старухи-колдуньи автор внушает читателю, что ничего в природе не делается без серьезных последствий. Всякое действие имеет серьезный результат, так как любое существо и любой предмет в окружающем мире одушевлены. Охота – это не просто убийство животного для утоления собственного голода, а священнодействие, совокупность ритуалов. Солнце всходит и заходит не просто так, а по определенной мистико-религиозной причине. Небо – это не пустая высь, а Бог, источник жизни и смерти. И так далее. Кстати, Богатырева ясно указывает, что племя, о котором идет речь в книге, исповедует языческий монотеизм: духов – много, но Бог – один".
Читать полностью.

Елена Борода "Ключи алтайских духов" - статья в журнале "Октябрь", сентябрь 2013 г.
"«Воля» и «доля» – как два тавра на обоих плечах, два знака, повинуясь которым, человек проходит свой земной путь. Доля назначена каждому, и от нее не уйти, как ни старайся. Во всем остальном он свободен. То есть волен любить, ненавидеть, выбирать жену (мужа), искать занятие по душе, иметь друзей или недругов – до того предела, пока все это не вступает в противоречие с долгом. Если вступает – преимущество за долгом. Не без борьбы, конечно. Персонажи Богатыревой, хотя и сроднились с горами, сделаны не из камня, а из плоти и крови".
Читать полностью.

О повести "Товарищ Анна"

Рецензия на повесть "Товарищ Анна" на сайте "Живая литература".
"В отношениях Вальки и Анны можно усмотреть тот идеологический раскол российского общества, который терзает народ вот уже не один десяток лет. Две правды – сермяжная правда Вальки и идейная правда Анны. Они общаются, спорят друг с другом, сталкиваются, пересекаются и отталкиваются, но не могут обрести общего, объединяющего. Да и не могут найти, потому что не ищут".
Читать полностью здесь.

Необъяснимая серьезность бытия
"Повесть Богатыревой поначалу вызывает досадливое ощущение: где автор видел таких студентов, уровень мышления которых остался где-то на уровне восьмого класса, что за нелепый «Союз молодежи», совершенно не разбирающийся, судя по репликам участников, в современной политике, да и в истории, и экономике, что это за картонный мир, герои которого существуют вне времени и пространства и напоминают персонажей книг Чернышевского? Но спустя некоторое время приходит понимание. Разве не случается каждый день сталкиваться с одной стороны с каким-нибудь фанатичным, абсолютно противоречащим логике, не терпящим возражений мнением, и с другой стороны — с полным безразличия к современности, к анализу происходящего вялым голосом, полным цинизма и неадекватности?.."
Рустам Габбасов для журнала "Гипертекст". Полностью

Своевременные люди. Марта Антоничева о повести "Товарищ Анна":
Анна и Валька Богатыревой не подходят на роль поколенческих моделей, так как вряд ли найдутся желающие оказаться на их месте, но, тем не менее, это тоже своевременные персонажи. Богатырева пошла по стопам Тургенева с его желанием зафиксировать новый тип людей и способ отношения к реальности: она уловила современную особенность мироощущения – эскапизм, уход в идеализм, собственный замкнутый мир, игру в недостижимое, в надлом, нежелание понимать происходящие вокруг изменения, отказ от социализации. Собственно, если и говорить о реализме вне коннотаций “нового” и “второй свежести”, то в повести Богатыревой он воплощается наиболее ярко. Причем для этого автор не прибегал ни к чернухе, ни к гротеску, ни к гротескной чернухе – популярным приемам “актуальных” писателей. Она выводит на литературную сцену нового героя нашего времени – запутавшуюся в себе, заигравшуюся в прошлое, словно в игрушку, девушку, которая после разрыва с Валькой растворяется в Москве так, как будто ее никогда и не существовало.
(Журнал "Октябрь", №2, 2012 г.

Молодая казанская писательница Ирина Богатырёва буквально ворвалась в литературу.
Журнал "Читаем вместе", март 2012 г. Ссылка

В эпоху застоя герои не нужны. Немного мизантропии и все варианты любви. Екатерина Канайкина о повести "Товарищ Анна":
книга – о любви, как минимум в трех ее значениях. Есть «эрос» (а куда сегодня без эроса?), есть «филиа» – «расположение», «притяжение» – между Валькой и Анной, Дроном и Маринкой, Валькой и Дроном, Анной и Сергеем Геннадьевичем, Ульяновском и Анной, Валькой и Москвой. И, конечно же, разливается по всей повести море любви-агапэ, любви бескорыстной, готовой отдать все ради благополучия других. Носителем этой любви является в повести Богатыревой группа молодых историков-реконструкторов, которые специализируются по ХХ веку и революции. Клуб мыслящей патриотической молодежи. Реконструкция, арт-субкультура. Но даже играть в любовь-агапэ сложнее, чем во все прочие виды этого сложного неотвратимого чувства. Особенно, когда в нее играет целый город. Ведь Анна – это Москва, а Москва – это Анна. Немного снобизма и мизантропии к быдлу, болоту и навязчивое стремление как можно больше алчущих и страждущих из этого болота вытащить. В меру жертвенности, не в меру красноречия, поразительные способности верить «в отсутствие веры» и притягивать к себе противоположности. В повести Богатыревой гомогенная, искрящаяся масса противоположностей: столица – провинция, азиат – русская, из крестьян – из служащих, мизантропия – филантропия, пафос – предельная искренность. Всего не перечислить. Более того, всего сразу не вычитать. Пожалуй, лучше всего это получится у москвичей и ульяновцев, которым в первую очередь необходимо прочесть эту книгу (пригодится для самоидентификации:). Но не только им. Книга Ирины Богатыревой для настойчивых читателей, умеющих мыслить критически, умеющих бороться с манипуляциями, отделять зерна от плевел.

О рассказах

Анна Жучкова о рассказе "Замкадыш":
Присущая писательнице фольклорно-мифологическая парадигма оказалась очень созвучна энергии Москвы: древней и бедовой, высокомерной и искренней. Москва, по определению Мандельштама, город буддийский, жизнь здесь циклична и не имеет ни начала ни конца. И не город определяет абрис человеческой судьбы, а человек решает сам, кем и каким ему быть.
Читать обзор полностью

Нечем любить. Рассказы в периодике второй половины 2017 года.
Юлия Подлубнова о рассказе "Замкадыш":
Ирина Богатырева написала старую историю о Золушке, благородной провинциалке, которая честно, своим трудом пробивает себе путь в жизни, и злой москвичке, которая обладает всем, о чем Золушка и мечтать не смеет, включая безмерно красивого и талантливого мужа-москвича, но при этом испытывает страшную зависть к Золушке.
Читать обзор полностью

Спасатели. Андрей Степанов. Рецензия на рукопись романа
"«Проблемный» роман молодого и талантливого автора (выпускница Литинститута, десяток публикаций в толстых журналах за последние несколько лет). Роман крепко-реалистический, однако с элементами мистики и духовидения."

"Рассказчик года" по мнению Кирилла Анкудинова (литературные итоги 2009 г.)

Кирилл Анкудинов. "Любовь к трем апельсинам. Обзор “литтолстяков” за октябрь 2009 г.
Открывается десятый «Новый мир» рассказами Ирины Богатыревой («Звезды над Телецким»). Они, эти рассказы (точнее новеллы), – очень удачны: ладно скроены, наделены мускулистой сюжетностью, психологически убедительны. В некоторых из новелл Богатыревой есть элементы «мягкой фантастики», другие – сугубо реалистичны. И главное: Ирине Богатыревой удалось уловить, поймать современность, прихотливо сочетающую в себе и виртуальные просторы Интернета, и избяную алтайскую архаику. Очень хорошо, что Богатырева не перебирает с сентиментальностью; такое в современной новеллистике, развращенной «глянцем», встретишь нечасто.

Кирилл Анкудинов. Любовь к трём апельсинам. Выпуск двадцатый: Мартовские сны.

Альманах «Литеры», обзор в журнале "Бельские просторы"
Безусловно, «народна» в каком-то шукшинском смысле слова история девочки из села Большое Мокрое – глазами Ирины Богатыревой: бабушка, кошка, одиночество ребенка лицом в природу, деревенский дядька с пугающими, слишком взрослыми откровениями, его глумливая песня про подводную лодку (ту, что в степях Забайкалья погибла в неравном воздушном бою) на мотив государственного гимна и совершенно шукшинская интонация «обрыва» в конце. Все что надо, мол, уже сказано устами комичного, по-простонародному крепкого задним умом дядьки…

К. Анкудинов. Чертово поле экспериментов
Хит-парад толстожурнальной прозы. «Знамя» и «Октябрь». Мнимые геи и подлинные автостопщики
15. Ирина Богатырева. Stop, или Движение без остановки. Повесть («Октябрь», № 5).
Подробное повествование из жизни «системщиков». Автостопщиков, говоря другими словами (просящееся на язык определение «хиппи» не подходит – устарело). Сквоты, коммуны, маршруты, автостопы, приключения, духовные искания. Читается с интересом, причем не только из-за социальной фактуры (экзотической и красочной) – не только как «физиологический очерк». Но и как хорошая – глубокая и эмоционально нюансированная – проза.

The Russian Kerouacs: Irina Bogatyreva’s guide to hitchhiking Irina Bogatyreva talks to The Calvert Journal about hitchhiking, women, cities, literature and music (English).

Отметьте у себя в блоге
и порекомендуйте эту страницу друзьям: